История архитектурной реставрации дореволюционной России☛Реставрация ✎ |
В истории архитектурной реставрации дореволюционной России первые попытки восстановления архитектурного наследия относятся к последней четверти XИX - начала ХХ века, когда было совершено несколько важных реставрационных акций, к которым имели отношение такие известные мастера архитектуры дела как Владимир Суслов, Петр Покрышкин, Адриан Прахов, Алексей Щусев и др.. Показательно и не случайно, на мой взгляд, является то, что несколько заметных реставрационных работ этого периода связаны с территорией Волыни. Этот стратегически важный регион в тогдашней административно-политической терминологии часто определялся как основная составная часть "Юго-Западной России". Волынь, как известно, вошла в состав империи после второго раздела Польши в 1793 году как Изяславское наместничество, переименованное вскоре в Волынскую губернию с центром в Житомире.
Следует заметить, что более чем полувековой период пребывания Волыни в составе Российской империи (фактически вся первая половина XИX в.) С точки зрения исследования и охраны памятников архитектурного древности отмечен заметным безразличием властных институтов. Интерес к ним проявляли преимущественно общественные организации и творческая интеллигенция. А в тех редких случаях, когда дело касалось восстановления полуразрушенных объектов, даже если была хорошо известна их древняя история, решающими факторами оставалась не культурно-историческая значимость, а скорее практические потребности и господствующие представления о актуальные архитектурные вкусы. Ярким примером такой прагматической восстановления можно считать Троицкую церковь Дерманского монастыря, осуществленной в 1840-е годы в соответствии с классицистического проекта Волынского губернского архитектора Михайловского [1]. Хотя даже такие локальные реализации в 1860-х годов были единичными.
Ситуация на Волыни начала ощутимо меняться после событий 1863-64 гг, связанных с польским январским восстанием. Для утверждения лозунга «православие, самодержавие, народность» антипольская политика царизма стала целенаправленно распространяться русской администрацией на Волынь получила вскоре немалый вес. Одним из ее проявлений стало как раз то, что величественные и одновременно брошены на произвол судьбы церковные руины "древнерусского" происхождения стали наконец объектом пристального внимания высших властных мужей, впоследствии обеспечило реализацию ряда реставрационно-реконструктивных (назовем их так) проектов. Не говоря уже о многочисленных морфологические адаптации ликвидированных католических и греко-католических храмов соответствии с православными канонами (это отдельная, очень интересная тема).
Васильевская церковь в Овруче (оригинальное сооружение - 1190-е годы, подписка на поддержание храма - с 1860 г., реставрация - 1907 - 1911гг.; Архитекторы А.Щусев, П.Покришкин, В.Максимов, Л.Веснин, В. Леонтович )
Каждая из этих отреставрированных памятников имела свою давнюю историю. Как видим, две из них (Владимир и Овруч) происходили с XИИ в., Третья (Острог) иногда датируется ХV ст., Но скорее она была сооружена в первой четверти XVИ в. князем Константином Острожским [2].
Архитектурной истории этих уникальных памятников посвящен целый ряд специальных исследований. Однако в дидактическом реставрационном аспекте для нас более интересным выглядит сравнительно сопоставление их состояния непосредственно перед проведением реставрационных работ с полученным результатом. Интересно это еще и потому, что общая оценка этих работ среди современников не была единодушно положительной. Их характеристику как "... крайне возмутительные реставрации", дал в свое время К. Лукомский в известной работе "Хроника провинциального вандализма" [3].
Здесь стоит заметить такую интересную обстоятельство. Дело в том, что живописные, и по-своему очень романтические руины этих памятников течение многих лет украшали страницы различных исторических, краеведческих, художественных изданий [4]. С одной стороны, такая широкая их популяризация перед началом реставрационных работ безусловно возбуждала интерес широкой публики к памятникам старины, и не только на Волыни. С другой - она стимулировала исследовательский интерес и в символическом смысле требовала от царской администрации принятия каких-либо конкретных мер для реабилитации памятников древнерусской прошлого ...
Правда, этот интерес не сразу оформилось в конкретные реставрационные проекты. Российской администрации понадобилось немалое время, почти полвека, чтобы четко уяснить для себя важность этого наследия, особенно в контексте упомянутой выше общественно-идеологической триады с акцентом на православии. По характеристике известного издателя Помпея Николаевича Батюшкова, "... величественные руины храмов, частично искажены переделками в костелы, частично разворованы шляхтой и евреями на хозяйственные постройки в близлежащих поселениях, частично пострадавшие от татарских погромов, служат красноречивым свидетельством ... что земля, на которой храмы были построены, коренная, древняя Русь "[5]. В этих словах, собственно, и кроется главная мотивация реставрационных акций - засвидетельствовать историко-культурную идентичность этих территорий как русских по происхождению. Однако в действительности эта позиция трансформировалось в более приемлемую для власти дефиницию - как "русских".
Иллюстративный ряд целесообразно, видимо, начать с Богоявленского собора в Остроге, восстановление которого началась в 1886 году и в целом была завершена в 1889 году. Перед началом реставрационных работ собор, который был закрыт еще в ХVИИ веке, фактически превратился в сплошную руину. Поэтому было принято решение полностью разобрать надземные конструкции, за исключением северной стены. Это была мощная часть стеновых конструкций, поскольку она входила в оборонного рубежа всего замка. Таким образом в итоге памятник была отстроена почти заново, причем с существенными изменениями как в объемно-пространственном решении, так и в архитектурной стилистике.
Почти синхронно с восстановлением острожского храма, в 1886 году во Владимире-Волынском усилиями группы энтузиастов во главе с А.Праховим начались исследовательские работы на древнем Успенском соборе, коренным перестроенном в середине XVИИИ в. на пизньобарокову греко-католическую кафедру, полномасштабная "реставрация" которой в древнерусском стиле была завершена в 1900г. согласно проекту Г.Котова.
Работа О.В.Щусева над реставрацией Васильевской церкви в Овруче была высоко оценена еще при его жизни. К.М.Афанасьев назвал ее "образцом содружества искусства и науки" [6]. В такую характеристику автор монографии очевидно вкладывал только положительный смысл. Впрочем "художественные" фантазии А. Щусева, очевидно, уместнее было бы назвать, условно говоря, пограничной зоной между научным познанием историко-архитектурного объекта и интуитивной художественным творчеством в духе определенной национальной (локальной) традиции. Очевидно, что эти три примера являются хрестоматийными для истории отечественной реставрации и довольно прозрачно демонстрируют нам те непростые, болезненные проблемы с XИX в., Которые не потеряли своей актуальности и в современных условиях.
В завершение еще один показательный пример из истории реставрации на Волыни. Речь идет о Успенский собор Зимнивского Святогорского монастыря. В конце XИX ст. архитектор Козлов, очевидно не без влияния православных монахинь, совершил здесь несколько перестроечных акций с использованием явной неорусский стилистики, совершенно не свойственной для местной архитектурной традиции. На эти безобразия обратила внимание графиня П.Уварова [7], хорошо известная в тогдашней России общественная деятельница и меценат, отметив буквально следующее: "Ныне монастырь этот обратно на женский и новоназначенные игуменьи друг перед другом, желая, очевидно, выслужиться перед каким-то новым веяниям , что захватило нас в последнее время, строят, перестраивают, пользуясь любезными советами молодого архитектора (Козлова - П.Р.) и той безнаказанностью, которая вообще царит для подобных работ у нас на святой Руси, где, к несчастью, не выработалось понимание того, что церкви, как и остальные памятников старины, принадлежащие государству и не могут разворовываться и перестраиваться без нанесения потерь истории страны, которой они принадлежат "[8].
Интересный материал для размышлений дают нам сегодня новейшие примеры архитектурно-реставрационных работ, осуществленных уже в независимой Украине. При этом, конечно, нельзя не отметить конструктивную роль различных религиозных конфессий, которые уже в независимой Украине наряду с новым строительством активно приобщаются к восстановлению памятников сакральной архитектуры. Однако одновременно этот процесс сопровождается рядом существенных, порой просто кричащих проблем. Главная из них связывается с недостаточной осведомленностью заказчиков, пользователей, инвесторов с фундаментальными принципами, которые сложились в этой сфере архитектурной деятельности на основе всего мирового опыта. Вместе с тем отечественные архитектурно-реставрационные учреждения при осуществлении проектно-реставрационных разработок иногда занимают конформистские позиции по отношению к неуместных прихотей заказчиков. Ситуацию существенно осложняет и то обстоятельство, что крайне слабыми являются государственные и общественные организации, должны осуществлять контроль за состоянием сохранения, охраны, реставрации и эксплуатации памятников архитектуры и градостроительства. И дело даже не столько в количестве соответствующих штатных должностей, хотя это крайне важно, сколько в их профессиональной подготовке и служебной мотивации.
Например, процитированные выше отметки П.Уваровои вполне можно отнести к тому, что происходит в последние годы в том же Зимнивского монастыре: надстройка искусственного, «фантастического» пятиглавия на Успенской церкви, введение псевдо-русских декоративных элементов в отделке, диссонансные новострои на прилегающей территории и т.д..
Другой примеры. Памятник архитектуры национального значения деревянная Покровская церковь в с. Обаров вблизи Ровно усилиями предприимчивого пользователя искажена кирпичными пристройками. Вновь женский монастырь в с. Городок своими активными строительными работами превратил эту уникальную архитектурно-ландшафтную достопримечательность в некую «выставку» псевдобароковои архитектуры. Нечто подобное можно сказать и по отношению к Николаевской церкви в Гоще. Даже такая жемчужина сакральной архитектуры ХVИ - XVИИ вв. как Межирицкий оборонный монастырь страдает от «самодеятельности» пользователей. Перечень подобных фактов является долгим.
Отдельное место в современной памятникоохранной деле должен занимать градостроительный наследие [9], что отражает уникальные формы распланированную, пространственного и композиционного развития древних городов в целом и их отдельных составляющих. Нечеткость юридического статуса этих памятников, неопределенность их пространственных границ, непроработанность необходимой документации в том числе историко-архитектурных опорных планов городов и поселков - все это приводило и приводит до сих медленную но невозобновляемые потерю волынскими городами своей исторического своеобразия. Эти деструктивные процессы начались еще в советские времена, однако эта проблема не утратила злободневности и в годы независимости. Лишь незначительная часть волынских городов сохранила свои исторические зоны включая рядовой застройкой. Многие города навсегда потеряли рыночные площади как структурообразующий элемент (Острог, Ровно, Корец, Клевань, Олыка, Степань и др.)., А там, где они еще хотя бы частично сохранились (Кременец, Дубно, Луцк, Гоща, Великие Межиричи и др.. ), процессы градостроительной деструкции продолжаются.
Конечно, памятники архитектуры существуют только в городском контексте, а сам исторически сложившийся контекст невозможен без его наполнения силу архитектурными памятниками, которые лишь в отдельных, профессионально обоснованных случаях могут дополняться точечными архитектурными новациями с четко сформулированными требованиями к ним.
Вместе с тем, проектируя исторический реставрационный опыт на современную ситуацию в дидактическом смысле следует учитывать радикальные концептуальные сдвиги, произошедшие в мировоззренческих основах архитектурной профессии под влиянием постмодернистской парадигмы последних двух десятилетий. Постмодернистский плюрализм вместе с присущим ему ироничным, даже несколько легковажниим историзмом на фоне агрессивной агрессивной глобализации мирового рынка архитектурного труда обусловили внятную поливалентность подходов к определению возможных трансформаций как отдельного памятника архитектуры, так и историко-архитектурной среды в целом. "Либеральная" постмодернистская идеология не могла не спровоцировать ощутимую девальвацию тех реставрационных принципов, которые эволюционно формировались в профессиональной среде на протяжении последних двух веков.
И, очевидно, этот процесс и дальше будет стимулироваться политическим эксгибиционизмом властных структур, безудержными аппетитами инвесторов и, конечно, творческими амбициями архитекторов.
Конечно, эта "творческая" идеология так или иначе переносится и на образовательную ниву в архитектурные учебные заведения. В Украине эту тенденцию подтверждают частности последние смотры-конкурсы дипломных проектов. Количество чисто реставрационных (не реконструктивных то ревалоризацийних) приближается почти к нулевой отметке. Даже среди значительной части преподавательского состава на архитектурных кафедрах отношение к проблемам охраны архитектурного наследия часто пренебрежительно-снисходительное, как будто бы есть лишний, никому не нужна, но очень надоедливая помеха на пути «настоящей» творчества.
- Власть всегда активно поддерживала и поддерживает те реставрационные проекты, которые способствуют утверждению официальной политико-культурной парадигмы со всеми встроенными в нее (в парадигму) сакральными, административными, этническими, правовыми, социально-экономическими и другими факторами;
- Власть безразлична к тем историко-культурных ценностей, которые в эту парадигму не вписываются (на Волыни погибли и загибаются без присмотра теперь сотни уникальных памятников светской и сакральной архитектуры);
- Достойная профессиональная этика и основательная квалификация архитектора-реставратора является синкретическим понятиях и воспитываться у будущих специалистов в противоположность распространенному конформизму или креативизма, хотя все мы понимаем, не является легкое дело;
1. Подробнее см..: Рычков П. Церковь Св.Троицы Дерманского монастыря: к истории архитектурных трансформаций / / Волынская икона: исследование и реставрация. Наук. сборник. Вып. 10. Материалы Х научной международной конференции. - М.: Настирья, 2003. - С.174-177.
4. Один из них: [Петров Н.И.] Волынь. Исторические судьбы Юго-Западного края. С высочайшего соизволения изданий при министерстве внутренних дел П.Н.Батюшковым. - СПб.: Тип. Об-ва «Общественная польза», 1888. - ХV + 288c. + 126c.
5. Цит. по: Гаврилюк С. Исторический памятниковедение Волыни, Холмщины и Подляшья (XИX - начало ХХ ст.). - М.: "Башня", 2002. - С.303 6. Афанасьев К.Н. А.В.Щусева. - М.: Стройиздат, 1978. - С.179. 7. Уварова Прасковья Сергеевна (1840-1924), урожденная кн. Щербатова, родилась в Харьковской губернии. Археолог, меценат, почетный член Петербургской академии наук, с 1884 года председатель Московского археологического общества.
9. На исторической Волыни официальный статус исторических населенных мест имеют 56 городов и поселков городского типа, в тому.числи: 20 на территории Волынской области, 13 - Ровенской, 10 - Житомирской и еще 13 - в северных районах Тернопольской и Хмельницкой областей. См..: Культурное наследие Украины. Правовые основы сохранения, воспроизводства и охраны культурно-исторической среды. Сборник официальных документов. - К.: Истина, 2002. - С.214-224.
Художественная реставрация Рокарий в саду Тонирование оконных стекол пленкой Реставрация каменной раковины своими руками Реставрация Бурбонов